Преступления Польских Националистов

Именно такую, этнически чистую Украину в своих мечтах видел Бандера. Поэтому он с молодых лет готовился к борьбе и закалялся, чтобы выдержать пытки польских «оккупантов»: вбивал себе под ногти иглы, разбивал пальцы дверьми, бичевался ремнем, обжигал руки паяльной лампой. Его «революционность» закончилась в 1936 году, когда в Варшаве за покушение и убийство польского министра внутренних дел Бронислава Перацкого он был приговорен к смертной казни, которая в результате амнистии была заменена на пожизненное заключение. Нападение фашистской Германии на Польшу Бандере принесло освобождение.

Неудивительно, что в предисловии своей книги автор пишет: «Я осознал, как много Бандера значил для людей, которые слепили из него часть своей национальной идентичности и насколько мало интересует их реальное понимание этой личности. Я заметил также скрываемую враждебность к критическому анализу темы».

18 ) Волынская резня

Все перечисленное выше — Волынская резня, один из эпизодов . Что такое Волынская резня? — Это этническая чистка Западной Украины от не-украинцев в 1943-44 гг. Главным образом резали поляков (их было больше всего), ну и остальных до кучи. Проводили чистку боевики из Украинской Повстанческой армии (УПА). Их так и называли — резуны. Зачем? А зачем незалежной Украине жители не-украинской национальности?

Весной 1944 г. польские националисты провели серию акций возмездия украинцам в Юго-Восточной Польше. Пострадали, как обычно, ни в чем не повинные мирные жители. По разным оценкам было убито от 15 до 20 тысяч украинцев. Число поляков — жертв ОУН-УПА около 80 тысяч человек.

16 ужасных преступлений бандеровцев во время Великой Отечественной Войны

Этнополитический конфликт, сопровождавшийся массовым уничтожением Украинской повстанческой армией-ОУН(б) этнического польского гражданского населения и, в меньших масштабах, гражданских лиц других национальностей, включая украинцев, на территории Волыни, до сентября 1939 находившейся под управлением Польши, начатым в марте 1943 года и достигшим пика в июле того же года.
В ходе проведённого в Польше исследования «Карта» было установлено, что в результате действий УПА-ОУН(Б) и СБ ОУН(б), в которых принимала участие часть местного украинского населения и порой отряды украинских националистов других течений, число погибших на Волыни поляков составило не менее 36 543 — 36 750 человек, у которых были установлены имена и места гибели. Кроме того, тем же исследованием было насчитано от 13 500 до более чем 23 000 поляков, обстоятельства гибели которых не выяснены.
В целом историки солидарны в том, что жертвами резни только на Волыни стало не менее 30-40 тысяч поляков, вероятностные оценки некоторых специалистов увеличивают эти цифры до 50-60 тысяч, а с учётом других территорий число жертв среди польского населения достигло 75-100 тысяч, в ходе дискуссии о числе жертв с польской стороны давались оценки от 30 до 80 тысяч

С 4 апреля 1942 года в Дубно было создано еврейское гетто. 27 мая 1942 года на окраине города было убито около 3800 евреев. А через несколько месяцев украинские каратели устроили ещё одну резню. 5 октября 1942 года в Дубно украинские полицейские расстреляли 5 тысяч евреев. 24 октября 1942 г. были уничтожены последние заключенные гетто

ЛИПНИКИ (LIPNIKI), уезд Костопол, воеводство луцкое. 26 марта 1943. Свезённые на идентификацию и похороны трупы поляков – жертв резни, совершённой ОУН – УПА. За забором стоит Йержи Скулски, который спас жизнь благодаря имеющемуся огнестрельному оружию.

Девочку в центре, Стасю Стефаняк убили из-за отца-поляка. Её мать Марию Боярчук, украинку, в ту ночь убили тоже. Из-за мужа..Смешанные семьи вызывали особую ненависть резунов. В селе Залесье Коропецкое (Тернопольская обл.) 7 февраля 1944 г. был еще более жуткий случай. Банда УПА напала на деревню с целью резни польского населения. Около 60 человек, в основном, женщины и дети, были согнаны в сарай, где их сожгли заживо. Один из погибших в тот день был из смешанной семьи — наполовину поляк, наполовину украинец. Бандеровцы поставили ему условие – он должен убить свою мать-польку, тогда его оставят в живых. Тот отказался и был убит вместе с матерью.

В советских лагерях после окончания Великой Отечественной войны оказались сотни тысяч солдат и офицеров, служивших в Русской освободительной армии (РОА) и Украинской повстанческой армии (УПА — вооруженное крыло Организации украинских националистов (ОУН)*, а также «гражданских» бандеровцев.

ПОДЯРКОВ (PODJARKÓW), повят Бобрка, воеводство львовское. 16 августа 1943.
Клещинска, член польской семьи в Подяркове – жертва нападения ОУН – УПА. Результат удара топором нападавшего, пытавшегося отрубить правую руку и ухо, а также причинённых мук – круглая колотая рана на левом плече, широкая рана на предплечье правой руки, вероятно от её прижигания.

Вас может заинтересовать ::  Если Должник Находится В Декретном Отпуске

Истребление поляков на Украине

Украинские националисты почувствовали силу сразу же, как только на территорию Украины вступили гитлеровские войска. Уже в 1941 году они участвовали в убийствах не только комсомольских работников, партийных функционеров и красноармейцев, но и представителей национальных меньшинств – евреев и поляков. В историю вошел печально известный львовский погром, который был хорошо документально зафиксирован. Немецкие войска вошли во Львов утром 30 июня 1941 года, в тот же день в городе начались местные погромы, которые 1 июля переросли в масштабный еврейский погром. При этом издевательства, убийства и пытки главным образом еврейского населения Львова продолжались на протяжении нескольких дней. За это время члены только что образованной «украинской народной милиции», националисты и добровольные помощники из числе жителей города успели истребить во Львове около четырех тысяч евреев.

Нередко получалось так, что в акциях против польского населения принимали участие и их соседи – обыкновенные украинцы, часто односельчане. Дома убитых польских семей сжигали, а все ценное имущество просто расхищалось. При этом отличительной особенностью было то, что убивали в основном холодным оружием и подручными средствами, сельскохозяйственным инвентарем, а не огнестрельным оружием. Расстрел в такой ситуации являлся легкой смертью. Орудуя топорами, пилами, ножами, штыками, кольями сторонники независимой Украины истребили десятки тысяч ни в чем не повинных мирных жителей.

Тем временем часть поляков забаррикадировалась в доме священника. «Готовые к обороне, мы начали баррикадировать двери лестничной клетки стоящими рядом сундуками и ящиками [. ] Вскоре к нам присоединились другие», — сообщал Влодзимеж Дембский. Бандеровцы стали рубить топором дверь. Тут подскочил пожилой мужчина, Крупиньский из села Забара, и тоже топором стал рубить дверь. Он кричал: «прежде чем меня убьют, я хотя бы одному проломлю голову», — вспоминала пани Дембская. Лезвия топоров встретились. Это на мгновение охладило пыл уповцев. Среди них были соседи поляков из Киселина. К УПА присоединилось с десяток украинцев из городка. Это они кричали: «Стах, отдай золото, и мы тебя отпустим. Юзек, у нас твоя Андзя, мы ее вернем».

Дом священника начали обстреливать, пули попадали в окна. Ксендз Витольд Ковальский давал отпущение грехов и исповедовал в ожидании, что всех ждет смерть. Когда он попытался прикрыть окно подушкой, был ранен. Защитникам удавалось отбить часть гранат, они взрывались во дворе, среди украинцев.

Преступления бендеровцев

«Я, Вдовиченко Надежда Тимофеевна, уроженка Волыни… Я и моя семья просим простить нас всех посмертно, потому что, когда люди будут читать это письмо, меня уже не будет (подруга выполнит мое поручение).
У родителей нас было пятеро, мы все были завзятые бандеровцы. Мы днем отсыпались по хатам, а ночью ходили и ездили по селам. Нам давались задания душить тех, кто укрывал пленных русских и самих пленных. Этим занимались мужчины, а мы, женщины, перебирали одежду, отбирали коров и свиней у погибших людей, скот резали, все перерабатывали, тушили и укладывали в бочки. Однажды за одну ночь в селе Романове задушили 84 человека. Старших людей и старых душили, а детей маленьких за ножки — раз, ударил головкой об дверь, и готово. Мы жалели своих мужчин, что они крепко намучаются за ночь, но за день отоспятся и на следующую ночь – в другое село.
Были люди, которые прятались. Если мужчина прятался, принимались за женщин… Других на Верховке убрали: жена Ковальчука Тилимона долго не признавалась, где он, и открывать не хотела, но ей пригрозили, и она вынуждена была открыть. Сказали: «Скажи, где муж, и мы тебя не тронем». Она призналась, что в стоге соломы, его вытащили, били, били пока не забили.
А двое детей, Степа и Оля, хорошие были дети, 14 и 12 лет… Младшую разодрали на две части, а мать Юньку уже не надо было душить, у нее разрыв сердца случился.
В отряды брали молодых здоровых парней, чтобы душить людей. Так, из Верховки два брата Левчукив, Николай и Степан, не захотели душить, убежали домой. Мы приговорили их к казни. Когда поехали за ними, отец говорит: «Берете сыновей — и я иду». Калина, жена, тоже говорит: «Берете мужа — и я иду». Вывели их метров за 400 и Надя просит: «Отпустите Колю», а Коля говорит: Надя, не проси, у бандеров никто не отпросился и ты не выпросишься. Колю убили. Надю убили, отца убили, а Степана живым забрали, две недели водили в хату в одном белье — рубашка и штаны, били шомполами железными, чтобы признался, где семья, но он был твердый, ни в чем не признался, и последний вечер побили его, он попросился в туалет, один повел его, а была сильная метель, туалет был из соломы, и Степан прорвал солому и убежал из наших рук.
Нам все данные давали из Верховки земляки Петр Римарчук, Жабский и Пучь… В Новоселках Ривненской области была одна комсомолка Мотря. Мы ее забрали на Верховку к старому Жабскому и давай доставать у живой сердце. Старый Саливон в одной руке держал часы, а в другой сердце, чтобы проверить, сколько еще будет биться сердце в руке. И когда пришли русские, то сыновья хотели поставить ему памятник, дескать, боролся за Украину. Шла еврейка с ребенком, убежала из гетто, остановили ее, забили и в лесу закопали.
Один наш бандера ходил за девушками-полячками. Дали ему приказ убрать их, и он рассказал, что сбросил в ручей. Их мать прибежала, плачет, спрашивает, не видела ли я, говорю, что нет, идем искать, идем над тем ручьем, я и мать туда. Нам был дан приказ: евреев, поляков, русских пленных и тех, кто прячет их, всех душить без пощады.
Задушили семью Северинов, а дочка была замужем в другом селе. Приехала в Романове, а родителей нет, она плакать начала и давай вещи откапывать. Бандеры пришли, одежду забрали, а дочку живьем в тот же ящик закрыли и закопали. И осталось дома двое её маленьких детей. А если б детки приехали с матерью, то и они были б в том ящике.
Был еще в нашем селе Кублюк. Его направили в Котов, Киверцовский район, на работу. Поработал неделю и что же — отрубили голову Кублюку, а дочку взял соседний парень. Бандеры приказали убить дочку Соню, и Василий сказал: «Идем в лес за дровами». Поехали, привез Василий Соню мертвой, а людям сказал, что дерево убило.
Жил в нашем селе Ойцюсь Тимофей. Старый-старый дед, что он сказал, так оно и будет, был то пророк от Бога. Когда пришли немцы, им сразу донесли, что есть такой в селе, и немцы сразу же поехали к старому, чтобы тот сказал, что с ними будет… А он им говорит: «Ничего я вам не скажу, потому что вы меня убьете». Переговорщик пообещал, что пальцем не тронут. Тогда дед им и говорит: «До Москвы вы дойдете, но оттуда будете убегать, как сможете». Немцы его не тронули, но когда старый пророк сказал бандерам, что удушением людей Украины они ничего не сделают, то пришли бандеры, били до тех пор, пока не забили.
Теперь опишу про свою семью. Брат Степан был завзятый бандеровец, но и я не отставала от него, ходила везде с бандерами, хотя была замужем. Когда пришли русские, начались аресты, вывозили людей. Нашу семью тоже. Оля договорилась на вокзале, и ее отпустили, но пришли бандеры, забрали и задушили ее. Остался отец с матерью и сестрой Ниной в России. Мать старенькая. Нина наотрез отказалась идти работать на Россию, тогда начальство предложило ей работать секретарем. Но Нина сказала, что советского пера в руках держать не хочет. Ей снова пошли навстречу: «Если ты не хочешь ничего делать, то распишись, что будешь выдавать бандеров, и мы тебя отпустим домой». Нина, долго не думая, расписалась, и ее отпустили. Еще Нина не приехала домой, как ее уже ждали бандеры, собрали собрание парней и девушек и судят Нину: смотрите, мол, кто поднимет на нас руку, со всеми так будет. По сегодняшний день не знаю, куда ее дели…
Всю свою жизнь носила тяжелый камень в сердце, я ведь верила бандерам. Я могла продать любого человека, если кто-то что-то скажет за бандеров. А они, окаянные, пусть будут прокляты и Богом, и людьми на веки вечные. Сколько людей порубили невинных, а теперь они хотят, чтобы их прировнять к защитникам Украины. А с кем же они воевали? Со своими соседями, душегубы проклятые. Сколько крови на их руках, сколько ящиков с живыми закопано. Людей вывозили, но они и теперь не хотят возвращаться на ту бандеровщину. Слезно умоляю Вас, люди, простите мне мои грехи».

Вас может заинтересовать ::  Суммы Выплат При Рождении Ребенка В Московской Области

Девочку в центре, Стасю Стефаняк убили из-за отца-поляка. Её мать Марию Боярчук, украинку, в ту ночь убили тоже. Из-за мужа.. Смешанные семьи вызывали особую ненависть резунов. В селе Залесье Коропецкое (Тернопольская обл.) 7 февраля 1944 г. был еще более жуткий случай. Банда УПА напала на деревню с целью резни польского населения. Около 60 человек, в основном, женщины и дети, были согнаны в сарай, где их сожгли заживо. Один из погибших в тот день был из смешанной семьи — наполовину поляк, наполовину украинец. Бандеровцы поставили ему условие – он должен убить свою мать-польку, тогда его оставят в живых. Тот отказался и был убит вместе с матерью.
Резуны УПА напоминали красных кхмеров времен Пол Пола в Камчучии. Те вырезали пол-страны орудуя простой мотыгой («полпотовской тяпкой»). Резуны УПА тоже использовали простые подручные инструменты. Например — двуручную пилу.

Из показаний свидетеля Тадеуша Которского, жителя польского села Ружин (15 км от Ковеля):

Преступление без срока давности

17-23 февраля 1943 года в сёлах Теребежи и Волуйки (на территории современного посёлка Олеско Львовской области) состоялась III конференция ОУН(б). По мнению польских историков Чеслава Патрача и Владислава Филяра, именно там было принято решение об уничтожении поляков на всех землях, которые бандеровцы считали украинскими. Однако польский Институт национальной памяти, а также Гжегож Мотыка считают, что на этом собрании было лишь решено создать вооружённые партизанские структуры, которые должны начать боевые действия в «нужное время», а решение о начале крупномасштабной партизанской операции против поляков было принято самостоятельно на Волыни, вопреки решениям конференции. Собственно, именно в польском села Паросля Первая на Волыни (ныне Сарненский район Ровенской области Украины) ещё 9 февраля 1943 года бандеровцы убили 173 поляка, именно этот день в Польше считают формальным началом «Волынской резни».

Вас может заинтересовать ::  Могу Ли Я Через Суд Вернуть Деньги За Неуплату С Прописанного

После периода относительного затишья в осенью 1943-го, в конце года, особенно во время Рождества, по всей Волыни произошла новая волна вооружённых антипольских акций украинских националистов. Группы УПА*, поддерживаемые местным украинским населением, напали на польские населённые пункты и базы самообороны в Ровенском, Луцком, Ковельском и Владимирском уездах (так называемые «кровавые праздники»). Последняя волна убийств поляков на Волыни произошла в начале 1944 года. Воспользовавшись выводом немецких гарнизонов в ожидании приближающейся Красной Армии, боевики УПА* атаковали беззащитное польское население. К примеру, 13 февраля 1944 года, около 140 поляков были убиты под Владимиром Волынским. Всего же, по подсчётам польских историков, на Волыни в 1943-44 годах от рук украинских националистов погибло от 50 до 60 тысяч поляков.

Через час она пришла в себя и смогла укрыться в лесу. Тут шок немного отступил и она поняла, что потеряла ребенка на поле. Выронила, когда бежала. Утром отец со старшим братом бросились искать маленького Мирко. Все поле было усеяно трупами. Неожиданно брат увидел в снегу черный сверток и в нем — ребенок, который не подавал признаков жизни. Поначалу посчитали, что Мирослав замерз. Сверток принесли в деревню, стали отогревать. Неожиданно ребенок зашевелился и открыл глаза. Мирослав выжил, стал первым польским космонавтом .

«11 ноября 1943 г. наша группа самообороны в колониях Ружин и Трускоты отбивала попытки группы УПА ворваться в эти села. На другой день мы покинули Трускоты. Там получил тяжелое ранение в ногу Стефан Сковрон, 18 лет, полный сирота, являвшийся моим хорошим товарищем. Мы оказали ему возможную первую помощь, и он попросил нас оставить его возле дома нашего соседа Гната Юхимчука. На другой день Стах Шимчак пошел забрать Стефана. Оказалось, что его уже нет в живых. У него был распорот живот, вытянуты все внутренности, выколоты глаза, а с ног сняты ботинки. Вскоре его брат Зигмунд опознал эти ботинки на жителе села Люблинец Леньке Аксютиче. Большой трагедией для меня стала смерть украинцев Ивана Аксютича и его сына Сергея осенью 1943 года. Человек в годах, Аксютич Иван хорошо жил со своими соседями, не вступал ни в какие политические интриги, имел смелость не поддерживать украинских националистов. Убили его в селе Клевецк с участием племянника Леонида, который для родного дяди избрал страшную смерть – распилил живое тело пилой. Его сына Сергея оуновцы застрелили«.

Adblock
detector